Евросоюз представил свою новую арктическую стратегию — уже пятую с 2008 года и первую с 2021-го, то есть еще до того, как Россия начала полномасштабное вторжение в Украину. Эта война серьезно нарушила систему арктического управления: вскоре после вторжения была приостановлена работа Арктического совета, главной площадки для сотрудничества в регионе, где Россия остается одним из восьми государств-членов.

С 2022 года усилилась и сама российская угроза в Арктике. Москва, как отмечается в стратегии, прибегала к гибридным действиям: от дезинформации и глушения сигналов GPS до атак на трубопроводы и подводные кабели.

У новой стратегии ЕС четыре приоритета: укрепление мира, безопасности и устойчивости в Арктике, борьба с изменением климата, экономическое развитие и обеспечение регионального и социального развития арктических сообществ. В целом они продолжают линию документа 2021 года, где геополитика уже занимала более заметное место, чем прежде. Но ключевые акценты заметно сместились.

Самое очевидное изменение — резкий рост внимания к безопасности. В новой версии слово «security» встречается 52 раза против 23 раз в стратегии 2021 года. Напротив, «climate change» упоминается лишь 14 раз против 30 ранее. Это отражает общий тренд, который наметился в Арктике после 2022 года. В 2024 году, например, была создана ежегодная Арктическая конференция по безопасности, где обсуждаются тенденции в сфере безопасности в регионе. Похожие акценты видны и в новых национальных арктических стратегиях Франции, Италии, Германии и Швеции.

Климатическая повестка из стратегии ЕС не исчезла полностью: Брюссель подтвердил приверженность борьбе с изменением климата. Но если раньше именно климат был краеугольным камнем арктической политики ЕС, то теперь он подается через призму безопасности. Изменение климата названо фактором, который «усиливает риски безопасности», а также «определяющей угрозой», от которой арктическое население нужно «защищать». Иными словами, безопасность теперь пронизывает все четыре приоритета документа.

Больше внимания уделено и арктическим сообществам. В документе заметнее, чем раньше, фигурируют коренные народы, хотя смешение понятий «коренные народы» и «местное население» ранее критиковал Саамский совет. По его мнению, такое объединение размывает особые права и отличные интересы коренных групп, включая саамов.

Еще одно важное новшество — введение понятия «северное соседство». Сам термин отсылает к европейской политике соседства, запущенной ЕС в 2004 году для укрепления связей с восточными и южными соседями. Однако пока неясно, какой именно формат примет новое направление. Оно не описывается как новая многосторонняя структура. Скорее, речь идет о политической рамке для совместных проектов и интеграции ЕС с «единомышленниками» — такими как Гренландия, Норвегия, Исландия, Канада и Великобритания.

Исключение России из этого формата показывает, насколько изменилась логика ЕС в Арктике. Если раньше Брюссель стремился расширять европейскую интеграцию на восток и север, а сотрудничество с Россией в Арктике оставалось возможным даже при разногласиях в других сферах, то теперь географический фокус смещается к Гренландии и в целом к западной и северной части Атлантики.

При этом США по-прежнему упоминаются среди потенциальных участников «северного соседства», но уже с неявными условиями. Согласно новой стратегии, партнерство с Вашингтоном должно быть «предсказуемым» и основанным на «общих интересах и ценностях». Формулировка напоминает язык, который раньше использовался ЕС в отношении России в предыдущих документах.

Возможно, самое глубокое изменение касается самого понимания того, чем является ЕС как геополитическая сила. В стратегии прямо сказано, что многостороннее сотрудничество «больше не может быть единственной основой арктического подхода ЕС». Это означает сразу две вещи: во-первых, многосторонность больше не рассматривается как главный формат взаимодействия в Арктике; во-вторых, сам геополитический стиль ЕС меняется — от роли защитника и воплощения многосторонности к иной модели силы.

Это видно и в том, что в документе больше внимания уделяется материальным возможностям и инфраструктуре ЕС как условиям безопасности. Среди прочего упоминается развитие европейских возможностей по строительству ледокольных судов.

Новая арктическая стратегия ЕС показывает широкий сдвиг в европейском геополитическом мышлении. На фоне расколотой арктической повестки климат и многосторонность оказались затенены вопросами безопасности. Но при этом именно климатические и социальные проблемы по-прежнему будут оставаться ключевыми для жителей Арктики — и Брюсселю не стоит выпускать это из виду.